Невидимый враг

Накануне, 26 апреля, в России прошел День участников ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф и памяти их жертв. 31 год назад случилась крупнейшая ядерная катастрофа в мировой истории - авария на четвертом блоке Чернобыльской АЭС.

Накануне, 26 апреля, в России прошел День участников ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф и памяти их жертв. 31 год назад случилась крупнейшая ядерная катастрофа в мировой истории - авария на четвертом блоке Чернобыльской АЭС.

С первых дней в борьбу с невидимым врагом включились люди самых разных профессий: пожарные, сотрудники органов внутренних дел, медики и многие другие. Мужество и героизм тех, кто ценой собственного здоровья и с немалым риском для жизни защищали других от радиоактивного воздействия, невозможно переоценить.

О том, как живут ликвидаторы и их семьи, мы поговорили с председателем совета общественной организации инвалидов Союз «Чернобыль» Оксаной Саловой.

- Оксана Дмитриевна, сколько сегодня в Дзержинске членов вашей организации?

- Всего на данный момент в нашем городе ликвидаторов техногенных аварий около 400. А поскольку Союз «Чернобыль» действует еще и в Володарском районе, в нашу организацию входит порядка 600 человек. Членами Союза являются не только участники аварий, но и их вдовы, а также переселенцы из зоны чернобыльской катастрофы. Отмечу также, что техногенные аварии случались и в других регионах страны, в частности, на ПО «Маяк» в Челябинске и на Семипалатинском ядерном полигоне. Ликвидаторы последствий этих событий тоже живут в Дзержинске и входят в нашу организацию.

- Какие льготы сегодня предоставляются ликвидаторам и их семьям?

- После 2005 года, когда в нашей стране прошла монетизация льгот, «особые условия» для участников техногенных аварий свелись к минимуму. Осталась для чернобыльца 50%-ная оплата за коммунальные услуги в квартире. Причем если раньше эта льгота распространялась на всю его семью, прописанную на данной жилплощади, то сейчас – только на одного ликвидатора аварии. Осталось курортно-санаторное лечение в Железноводске и Кисловодске, оно идет вне зависимости от наличия социального пакета. Осталась путевка «Мать и дитя» для этой категории: льготы распространяются на самих ликвидаторов, а также на их детей и внуков, рожденных после чернобыльской катастрофы. Также ежегодная диспансеризация распространяется на детей и внуков участников ликвидации аварий. В целом, по итогам монетизации льгот, дети ликвидаторов до 18 лет получают ежемесячную компенсацию в 500 рублей.

- Давно ли существует Союз «Чернобыль» в Дзержинске?

- Наша организация была основана в 1996 году. Я возглавляю ее с 2002-го. Причем в последние годы ситуация с финансированием Союза меняется не в лучшую сторону. Раньше нам выделялись определенные субсидии из местного бюджета в рамках муниципальной целевой программы по патриотическому воспитанию, но уже несколько лет этого не происходит. В частности, к 8 марта, ко Дню матери и к другим праздникам мы организовывали концерты для вдов, вручали им подарки. Конечно, и спонсоры прежде помогали нам более активно, нежели сейчас. На юбилейные даты мы обычно проводили панихиды в церкви, заказывали автобус, чтобы привезти людей на митинг, а позже устраивали для них небольшой обед. Теперь все стало гораздо скромнее.

- Меняется ли что-то в работе вашей организации в последние годы?

- Да, конечно. В частности, у Союза появился свой сайт в интернете. И, как выяснилось, он интересен не только нашим горожанам. Звонки в офис идут из разных регионов страны - Павлово, Перми, Самары. Люди интересуются злободневными вопросами, касающимися сегодняшнего положения ликвидаторов радиационных аварий и их семей, необходимых документов для оформления льгот.

К сожалению, в России деятельность организаций, подобной той, что существует в Дзержинске, недостаточно скоординирована. Прямую связь с нами московский офис аналогичной организации не поддерживает. Нижегородской региональной структуры данного профиля вообще не существует. Получилось так, что наша городская организация Союз «Чернобыль» – единственная на всю Нижегородскую область. Честно говоря, для этого есть определенные объективные причины: непростая экономическая обстановка в стране, сложности во взаимодействии общественных организаций с контролирующими органами… В прежние времена, когда нам помогало государство, чуть ли не в каждом районе нижегородского региона существовали структуры поддержки ликвидаторов техногенных аварий. Ныне этого, увы, уже нет.

- Многое ли дает людям общение в рамках дзержинской организации Союз «Чернобыль»?

- Да, очень многое дает. Изначально моя цель, как председателя организации, была в том, чтобы объединить людей. Мы около полутора лет занимались тем, чтобы обобщить списки ликвидаторов радиационных аварий и членов их семей: часть необходимых документов имелась в органах социальной защиты, другие – в Пенсионном фонде, в военкомате, в управлении МЧС. Их нужно было свести воедино.

В итоге, дзержинский Союз «Чернобыль» заметно окреп. Сейчас 4-5 раз в год участники нашей организации стали собираться вместе. Они познакомились, многие подружились. Нередко вдовы выяснили, что их мужья работали вместе. А сами участники ликвидаций аварий через наш сайт находили своих сослуживцев, с которыми бок обок трудились, вместе рисковали жизнью и здоровьем. 

- Как лично вы пришли в организацию участников ликвидации техногенных аварий?

- Когда случилась катастрофа 1986 года, я жила в Гомельской области, в городе Мозырь, который находится в 60 километрах от Чернобыля. Я попала в зону отчуждения, и по работе столкнулась с необходимостью срочной эвакуации людей из близлежащих поселений, деревень. Первые, кого вывозили, забирали с собой буквально только документы, и ничего больше. Уже потом разрешали возвращаться за необходимыми вещами.

- А есть ли сейчас среди участников вашей организации желающие посетить те места, где произошли страшные и памятные для них события?

- Да, есть. Едут, в частности, в окрестности Чернобыля, хотя сам город Припять до сих пор официально полностью закрыт. Но, бывает, люди пробираются туда, что называется, «сталкерами». А в 1986 году это был молодой и, как казалось, перспективный населенный пункт, построенный специально для обслуживания Чернобыльской АЭС. Он был очень красивый: я это знаю, поскольку сама там часто бывала. Мы из города Мозырь садились на катер – буквально 10 минут вниз по реке, и ты в Припяти. Там были современные магазины, культурные центры, кинотеатр, шикарный парк с множеством интересных аттракционов. Нам с друзьями и коллегами тогда и было-то всего лет по двадцать.               

За три десятилетия после чернобыльской катастрофы многое пришлось переосмыслить. Техногенные аварии, радиации – это внутренний, невидимый враг. Если на войне пуля летит, то это вещественная, конкретно ощутимая беда. А разрушения, причиненные радиацией, незримы, они идут изнутри. Они могут сказаться на детях и внуках тех, кто участвовал в ликвидации катастроф. И это особенно страшно. Потому так важно не допускать подобного впредь.

Алексей Мухин